Знаешь, Синя, увы, но мной уже никого не удивишь. У меня нет ни на кого прав, так же как и у них на меня. У меня даже больше нет прав на тебя. А хотя, помнишь… как лестно было тебе ловить взгляды туристов на подоле, держа за руку кудрявую пацанку в длинной мужской рубашке и валенках. и тот уютный вечер, когда мы жадно хватали охапками в ладони все те же взгляды посторонних в сумерках дышащего осенней прохладой львовского вечера, грея его горячим глинтвейном в пледе на террасе где-то возле рынка, последним посетителем. Помнишь, как я тебе миллион раз повторяла, что хочу покоя, так вот, Синя, никакого покоя я не хочу! Я хочу так, чтобы не успевать думать. Что б все, как раньше, вверх дном. И страшно бывает порой, когда ничего не хочется, тянется месяцами – но нет, не хочется, чтоб закончилось, интересно, что будет дальше. Я думаю вслух и всегда даю много обещаний. Вот зачем я ношу браслеты на запястье. И не сплю часами, и все говорю часами. Приплыли, уже двадцать. Что толку трогать ножкой омут, когда ныряешь с головой? Больше не надо дружить со всем миром, Синя, нравиться всем; как-то больно много энергозатрат при очень сомнительных целях. Можно позволить себе роскошь молчать в компании едва знакомых людей весь вечер – раньше бы ты гарцевал, наливал бы озёра из рукава, танцевал цыганочку вокруг каждого, лишь бы только быть королевой вечера, признанной единогласно. Теперь выясняется, что близкие друзья твои совсем не за это тебя когда-то полюбили; а некоторые вовсе пережили немало трудных вечеров, когда ты не затыкался ни на минуту, не давал никому слова вставить и был в среднем на два тона громче всех присутствующих. Да, Господи, облегчение какое, Синя. А пока… пока меня не раззвездило, не понесло в сторону полумер, нужно найти себе родное дело. Но здесь дурное, злое дежавю: задержались на распутье настолько, что на нем живем. Щурясь, но уверенно ступая вперед, наступаем на те же грабли. Всю жизнь делаем одни и те же глупости, но это, быть может, и есть счастье. Придется мне освоиться с этой мыслью. Полюбить мое несчастье, потому что оно щедро на рецидивы. Примеряем улыбку, реплику и наряд, не отдавая в этом себе отчет. Знаешь, мне было бы неинтересно общаться с "собой на 1 курсе". Я живу людьми, которые выше моего понимания. Я хочу дружить с людьми, чьи мотивации для меня непостижимы. Я хочу быть красавицей, которой не рождена. Я хочу писать языком, мне несвойственным. Всё, что я делаю – это попытка в каждую следующую минуту быть кем угодно, только не собой. Иногда мне это удаётся. Тогда я счастлива – ровно до того момента, пока оно мне осточертеет. Это происходит очень быстро. Тогда приходится снова решать, кем быть. В этом мире не существует избранных – как и лишних. Пожалуй, лучше всего у меня получалось бы быть собой. В жизни у второго десятка обычно просыпаешься с ошпаренными глазами, от того, что сердце колотится баскетбольно, будто в прорезиненное покрытие стадиона. Так мало прожито и так много жаль. Я часто использовала людей и они об этом знали. Я мало сплю, преимущественно в чужих квартирах или в транспорте. Я много езжу и наедаюсь молчаньем досыта. Молчаньем наблюдаю со стороны. Мне нравится быть вне адреса и вне доступа. Я из тех, кто на сонное «я люблю тебя» осечется и замолчит. И что б никаких «останься» или «постой». Все чаще после занятий на барабанах болят пальцы рук. Все чаще в сутках не хватает времени на покушать. Ты так же, как и я, много обещаешь. Синечка, мне так надоел покой. Я хочу хотя бы на пару дней домой. Ах да, забыла главное, зиму я проведу с тобой. Все, как договаривались.
mestami bajan na polozkovy
![[info]](http://l-stat.livejournal.com/img/userinfo.gif){kind=small}
5_sweet_days's Friends Page
Конечно больше всего я бы хотела сменить лицо, потому что ненависть к себе и вся хуйня. Ходить по улице в маске зебры оказалось не очень удобно, я пробовала )
loved